«Певческое искусство прекрасно и сложно потому, что в нем – весь человек»

Александр Свешников

(Александр Свешников).

       С приходом Советской власти Россия лишилась Московского Синодального хора. Наряду с Придворной певческой капеллой Санкт-Петербурга, он был старейшим музыкальным коллективом государства, уникальным по своей многовековой истории и накопленным пластам певческой традиции; зарубежные гастроли хора, осуществленные непосредственно перед началом Первой мировой войны, показали, что «синодалам» нет равных не только в России. Однако если петербургские хористы довольно безболезненно приспособились к новым порядкам и радикальной смене репертуара, то Синодальные певчие не мыслили себя вне церковной культуры. Хор завершил существование в стенах Успенского собора Московского Кремля; пасхальное богослужение 1918 г. стало последним не только для легендарных певцов – более чем на 70 лет главный храм древней столицы перестал быть храмом…

       Конечно, большинство «синодалов», будучи профессионалами высочайшего класса, реализовали свой потенциал в новых условиях. Синодальное училище стало основой дирижерско-хорового факультета столичной консерватории. Тем более, что новому государству, ориентированному на массовость идеологической пропаганды, оказались необходимы хоровые кадры — на них возлагалась важнейшая миссия по «воспитанию» общественного («классового») сознания. Коллективное пение, создание самодеятельных хоров, хоровое композиторское творчество поощрялись повсеместно. При этом «новое» певческое искусство резко противопоставлялось «старому», церковному стилю пения и должно было опираться на совершенно иной художественно-эстетический фундамент.

Первым серьезным шагом в этом направлении стал экспериментальный вокальный ансамбль при Всесоюзном радиокомитете, созданный под руководством Александра Васильевича Свешникова. Фактически это был первый в нашей стране камерный хор, за короткий срок достигший больших успехов и ставший настоящей кузницей советской музыки – сотни новых произведений были озвучены им для многомиллионной радиоаудитории. Однако государству требовался крупный концертный коллектив, который должен был стать эталоном для других хоров и мощным инструментом пропаганды зарождающегося певческого стиля новой формации. И здесь, подобно «военспецам» в Красной армии, не смогли обойтись без «старорежимного» профессионала.

 

Николай Данилин

     В 1936 г., с официальной формулировкой «С целью развития и пропаганды хоровой культуры, в особенности русской песни, и с целью создания образцового хорового коллектива», был издан приказ о формировании Государственного хора СССР на базе вокального ансамбля Радиокомитета. После первого концерта хора, состоявшегося в 1937 г. под управлением А. Свешникова, единственным руководителем коллектива стал Николай Михайлович Данилин.

«Я выбрал лучших певцов в Государственный хор, такого состава больше не будет…

Никто сейчас в Союзе лучше нашего хора не споет ни по звуку, ни по тексту, ни по выразительности»

(Николай Данилин).

«У Данилина хор звучал как орган.

Ему была свойственна расширенная палитра звучания и звук, наполненный до конца»

(И. Козловский).

     Авторитет Данилина был непререкаем. Царившая на репетициях жесткая дисциплина, строгая требовательность в работе принимались безоговорочно. «Как только Николай Михайлович входил в репетиционный зал, воцарялась абсолютная тишина, — вспоминал К. Виноградов, — Его боялись, но главное, перед ним преклонялись, его любили и уважали за яркий, самобытный талант. Хоровые певцы видели в нем непревзойденного дирижера — мастера хорового искусства». Современники сравнивали Данилина со скульптором, который лепит из звука живые, осязаемые образы.

Константин Виноградов

В 1939 г. шестидесятилетний Николай Данилин оставляет работу в Государственном хоре – по официальной формулировке, «по состоянию здоровья» (фактически мастер стал жертвой интриг – нетрудно было добиться снятия старого музыканта, обладавшего таким «неблагонадежным» прошлым и не выказывавшего горячего сочувствия советской власти). В течение полутора лет обязанности художественного руководителя хора исполнял ученик и помощник Данилина, Константин Петрович Виноградов (до приглашения в Госхор он был хормейстером и дирижером в оперном театре им. К.С. Станиславского, позже стал главным хормейстером Ансамбля песни и пляски Советской Армии). На одной из репетиций «Самсона» Генделя, при разучивании траурного хора, Данилин настолько сильно увлек хористов трагической образностью музыки, что большинство из них невольно заплакали вместе с дирижером. Оплакивали многие и уход Николая Михайловича Данилина — одного из последних выдающихся представителей русской церковно-певческой хоровой традиции.

«Моя жизнь не раз давала мне серьезный повод думать и утверждать, что один из самых доступных и при этом наиболее действенных способов приобщить людей к высокой музыкальной культуре лежит через музицирование в хоре»

(Александр Свешников).

      С именем Александра Васильевича Свешникова связана не только 40-летняя деятельность Государственного хора русской песни (позже Государственного русского хора СССР). Имя это, невольно стало символом целой эпохи в отечественном хоровом исполнительстве. Хормейстер, аранжировщик, композитор, учитель, организатор, общественный деятель, администратор, автор множества статей и публикаций… Сложным и противоречивым был облик Свешникова – человека и музыканта. Не получив высшего специального образования, постигая хормейстерское ремесло исключительно на практике, он достиг непревзойденных результатов. Обладая жестким, авторитарным характером, он был наделен при этом несомненным педагогическим даром, умел быть чутким и снисходительным. Олицетворяющий собой власть, не терпящий возражений и дискуссий, он не боялся идти на открытый конфликт с высшим начальством, если считал вопрос принципиальным.Одно  несомненно: «Хор Свешникова», звучание которого можно было отличить с первых взятых нот, превратился, аналогично «оркестру Мравинского», «скрипке Ойстраха» и «роялю Гилельса», в некий эталон, высший идеал хорового звучания.

    С именем Свешникова связана и дальнейшая история Государственного русского хора в ХХ и в первом десятилетии XXI столетия: большинство его руководителей (вплоть до Бориса Тевлина) в свое время прошли школу Великого Мастера хорового дела.

   Безоговорочный успех, сопровождавший дирижерскую и преподавательскую деятельность А.Свешникова уже с 1940-х гг., позволяет говорить об окончательном закреплении его исполнительского стиля и методики работы. Синтезируя черты «старой», регентской традиции с собственным опытом практика, много лет работавшего «под микрофон» и непосредственно соприкоснувшегося с искусством драматического театра, Свешников достигает такого качества пения, когда узкопрофессиональные, «музыкально-технические» задачи исполнения составляют одно целое с эмоционально-образной окраской. Работая прежде всего над безупречной дикцией, обращая повышенное внимание на ритмический рисунок пропеваемых слов, Свешников требует естественности звукоизвлечения, при этом добиваюсь абсолютно ровного, «бесконечного» звука с помощью приема «цепного» дыхания. На особенность звучания как отличительную черту свешниковской стилистики указывает хормейстер В. Соколов:

  Многочисленные зарубежные поездки по-своему обогащали музыкально-эстетический опыт хора и его руководителя. Внимательным, чутким ухом знатока прислушивался Свешников к традициям певческой культуры стран, которые посещал с хором, подмечая для себя наиболее яркие, характерные черты (свои впечатления он ярким, увлекательным языком излагает в статьях). «Коронным номером» зарубежных гастролей всегда оставались русские песни; однако к каждому путешествию маэстро готовил сюрприз для слушателей – его хор исполнял хотя бы одну местную песню на языке оригинала; причем, судя по реакции слушателей, Госхору всегда удавалось передать особенности национального, местного колорита —  свешниковские исполнения даже ставили в пример местным хорам!

Большим сюрпризом и прелестью для публики было необыкновенно тонкое исполнение одной из наших запетых песен «Ми катун», которую хор превратил в очаровательную миниатюру, спетую, кстати, на безукоризненном фламандском языке. Не менее очаровательно было исполнено «Не мешайте мне плакать» — произведение, из которого ни один валлонский хор и даже ни один льежский хор, на нашей памяти, не мог никогда извлечь таких поразительных и трогательных эффектов.

Ах, загадочная и пленительная Россия!…»

(Брюссель, 1958 г.).

    С течением времени хор заметно расширяет концертный репертуар. Свешников никогда не ограничивался рамками «узкой специализации»; еще со времен работы в Радиокомитете он осваивал самые различные, порой весьма рискованные пласты классического, старинного и современного музыкального искусства. В 1920-е гг. звучали настойчивые призывы по расширению хорового репертуара; искусство Госхора всегда оставалось стимулом для советских композиторов. В начале 1950х гг. музыкальная жизнь нашей страны, обескровленная «борьбой с формализмом», была бедна на значительные премьеры; в числе ярких исключений были ««Песнь о лесах» и «Десять хоровых поэм» Д. Шостаковича. По воспоминаниям В. Агафонникова, Свешников поделился с композитором темой знаменного роспева, которая легла в основу следующего хорового сочинения мастера – кантаты «Над Родиной нашей солнце сияет». В исполнении Госхора и Госоркестра СССР впервые прозвучали монументальные вокально-симфонические фрески Ю. Шапорина «На поле Куликовом», «Сказание о битве за русскую землю» и «Доколе коршуну кружить»; в программах Государственного хора регулярно появлялись имена представителей следующих поколений, иные из которых сами прошли «школу Свешникова»: А. Холминова, А. Эшпая, Р. Щедрина, А. Флярковского, В. Салманова, Р. Бойко, А. Шнитке, Ю. Левитина, А. Пирумова, А. Караманова и других. Одним из безусловных достижений исполнительского мастерства А. Свешникова принято считать «Реквием» Моцарта.

«Когда мне бывает невмоготу…, я всегда ставлю пластинку

«Всенощной» в исполнении хора под управлением Свешникова.

И мне вновь хочется жить и работать, работать и жить»

(Евгений Светланов).

      Пластинки со «Всенощной» почти невозможно было достать в России; многие привозили ее из-за рубежа. И все же, самим фактом этой записи и ее последующим резонансом Свешников растопил лед «воинствующего атеизма» в музыкальной СССР. Он стремится к возвращению в концертную практику этого древнейшего пласта русской культуры. Приходилось зачастую идти на хитрости, демонстрировать «фигу» в кармане – так, «Тебе поем» из «Литургии» Рахманинова превращалось в «Тихую мелодию», которая пелась без слов, с закрытым ртом; к иным шедеврам духовной музыки сочинялись «нейтральные» тексты, но наученные читать между строк отечественная публика прекрасно понимала изначальный посыл дирижера.

     Так в продолжение всего своего творческого пути «советский хормейстер №1» медленно и трудно, наперекор действительности вёл своих слушателей к постижению первооснов русского пения – к той традиции, которую нес в себе Синодальный хор и от которой когда-то безжалостно отрекались…

«Уметь видеть в хоровом коллективе не обезличенную массу, а единство индивидуальностей, с желанием отдающих хормейстеру свое искусство, глубоко чувствовать природу хорового звучания, различать границы художественно-прекрасного – к этому должен стремиться каждый хоровой дирижер».

Игорь Агафонников

(Игорь Агафонников)

      Фигура Игоря Германовича Агафонникова, возглавившего Государственный академический русский хор после смерти Свешникова, представляется глубоко символичной. Потомок духовно-музыкальной династии (его дед Николай Агафонников, как и два его брата, были священнослужителями, расстрелянными в 1937 г. и позже причисленными к новомученикам Русской православной церкви; отец и дядя регентовали в московских храмах), он не прошёл в своей творческой биографии мимо этой важнейшей ветви семейной традиции, став в последние годы жизни одним из основателей мужского хора Московского Патриархата).

   И. Агафонников смог существенно обновить репертуарную политику коллектива, при этом сохранив магистральную линию развития хора, предначертанную А. В. Свешниковым. В 1982 г. в нашу страну последний раз приехал выдающийся дирижер Игорь Маркевич – вместе с ним Госхор осуществил первое в нашей стране исполнение оратории Й. Гайдна «Сотворение мира». 1980-е гг. были отмечены возрастающим интересом отечественных хоров к творчеству И. С. Баха; 300-летнюю годовщину со дня рождения композитора Государственный хор отметил первым в СССР исполнением «Рождественской оратории». Продолжая начатое А. Свешниковым возрождение русского религиозного искусства, коллектив под управлением И. Агафонникова включает в свои программы «Литургию» Рахманинова, знаменные роспевы, музыку Н. Калашникова и фрагменты «Пещного действа». Регулярно исполнялась новая музыка советских композиторов: сочинения Г. Свиридова («Пушкинский венок», «Гимны Родине»), В. Агафонникова, А. Флярковского, Ф. Маслова. Зарубежная музыка ХХ в. была представлена кантатами К. Орфа и «Тремя маленькими литургиями» О. Мессиана; впервые после долгого перерыва в Москве при участии Госхора СССР прозвучала Вторая симфония Г. Малера. И. Агафонников участвует в возрождении из 200-летнего забвения шедевра русской музыки XVIII в. – оперы Е. Фомина «Американцы» (1786). Под его руководством коллектив активно гастролирует в странах Европы, вызывая неизменный восторг слушателей (в Греции Госхор участвовал в премьере симфонии №3 М. Теодоракиса).

«Государственный академический русский хор Союза ССР по-прежнему занимает место лучшего, продолжая и развивая великие традиции русского классического хорового пения»,- отмечала «Советская культура» в статье, посвященной 50-летию прославленного коллектива.

Владимир Минин

         В 1987-90 гг. Госхор возглавлял Владимир Николаевич Минин. Один из самых ярких и самобытных представителей свешниковской школы, он окончил Московское хоровое училище, в 1949-50 гг. работал хормейстером у А. Свешникова, а позже учился у него в аспирантуре Московской консерватории.

Евгений Тытянко

В 1991 г. художественным руководителем коллектива стал Евгений Сергеевич Тытянко. Он также начинал свой путь музыканта в Московском хоровом училище, а затем прошел стажерскую практику под руководством Свешникова. Более 20 лет Е. Тытянко был хормейстером Краснознаменного ансамбля им. А. Александрова, затем работал в Ансамбле песни и пляски группы советских войск в Германии.

  В 1993 г. хор впервые в своей истории выехал на гастроли в США. Концерты прошли столь успешно, что в течение трех лет состоялось еще два длительных тура за океан. Впервые артисты Госхора посетили и Китай, гастролировали в Турции и Египте. Совместно с дирижером Большого театра России А. Чистяковым Госхор осуществил записи опер «Майская ночь» и «Царская невеста» Н. Римского-Корсакова, «Алеко» и «Франческа да Римини» С. Рахманинова; впервые была записана опера А. Серова «Юдифь», премьера которой стала значительным событием в русской музыкальной жизни XIX столетия. К сожалению, жизнь талантливого хормейстера безвременно оборвалась в 1995 г.

Игорь Раевский

                  В этом же году Хор имени Свешникова возглавил Игорь Иванович Раевский. Хормейстер, дирижер и композитор, он окончил Московское хоровое училище, после которого поступил в Институт военных дирижеров (ныне – военно-дирижерский факультет Московской консерватории); бóльшую часть музыкально-дирижерской деятельности провел в качестве руководителя Ансамблей песни и пляски различных войсковых групп. При нем Госхор продолжал активно концертировать в городах России и за рубежом, впервые познакомил со своим искусством слушателей на Тайване и в КНДР. Традицией стали выступления хора на праздничных мероприятиях Дней славянской письменности и культуры, концерты с программами духовной и светской музыки в храмах и соборах г. Москвы. В 1998 г. Государственный хор им. А.В. Свешникова стал победителем фестиваля православной музыки в Польше; спустя два года выступил на праздновании 2000-летия Рождества Христова в Иерусалиме в рамках программы «Свет Вифлеема-2000». В этом же году коллектив участвовал в инаугурации Президента России В. Путина.